chumanew

В ПРОДОЛЖЕНИЕ РАЗГОВОРА О СПИСКЕ 16 ВЕЛИКИХ ОПЕР.

Дурной пример, как известно, заразителен. Заразителен также и хороший пример, но в меньшей степени, конечно. Вот я и тянула кота за хвост так долго, не представляла свой список из 16 опер.
Составление подобных списков имеет двойную цель:
1. Главная - обозначить свои вкусы.
2. Помочь новичкам, начинающим знакомство с оперой, в выборе лучших произведений. Естественно, "заразить" проще операми, которые любишь сам, о которых будешь говорить с восхищением, если восхищения нет - спровоцировать интерес неосведомленного человека невозможно, равнодушное повествование похоже на цитирование учебников или инструкций, изложенным в таких источниках материалом не восторгаются, его учат и сдают, зачастую весь, без остатка, не оставляя себе ничего.
Недостаток подобных списков в том, что спектр представленных жанров в них обычно не слишком широк, поскольку отвечает вкусам одного конкретного человека, а один конкретный человек неспособен любить всю оперу, он и любит конкретные произведения, а то, что каждому свое, он, по изложенной выше в описании процесса заражения причине, не учитывает.
В мой список входят 16 опер (ну раз уже зациклились на цифре 16, то пусть их и будет 16!) разных жанров и стилей, не всех, разумеется, а наиболее, на мой взгляд (естественно, на мой! На чей же еще?), интересных и привлекательных, и учитывается то, что у людей, которые наберутся терпения и прослушают их все, вкусы обязательно будут разные. Ну нет двух людей с абсолютно одинаковыми вкусами, нету! Разные люди любят одну и ту же оперу за разное! Мне тут человек, бесконечно влюбленный в классическую музыку, заявил:"Обожаю Чайковского, но "Пиковую даму" не люблю, потому что ненавижу подставы, а там такая подстава!" Ага, а "Тристан" вообще весь состоит из подстав, одна сплошная подстава, а не опера. Так вот. У новичков, терпение которых не иссякнет, вкусы разные.Кто-то, одолев мой список, проникнется веризмом, кто-то заинтересуется зингшпилем, кто-то - итальянской оперой, кто-то - русской, кто-то зачешет репу: а что это за странный немецкий дядька, который написал две такие разные оперы, настолько разные, что кажется, будто они принадлежат перу двух разных композиторов, кто-то послушает Сметану и воскликнет:"Блин! А музыка-то светится!" И если они начнут копать дальше, то и до "Евгения Онегина", и до "Кольца", и до "Отелло" докопаются уже сами.
О списке. Он не отвечает моим вкусам.
1. Включение оперы в список не означает, что я от нее в полном щенячьем восторге и готова слушать ее бесконечно. Кто-то от нее в восторг придет.
2. Невключение оперы в список не означает, что я от нее не в восторге. Список ознакомительный.
3. Не все оперы в списке великие, некоторые просто типичные, но хорошие.
4. При составлении списка я отталкивалась от формулы:
Красивая музыка+интересный сюжет=заинтересованность восприятия.

СПИСОК
составлен намеренно беспорядочно, пусть будут сюрпризы

Чайковский
1. "Пиковая дама"
2. "Иоланта"

Верди
3. "Травиата"
4. "Аида"

Пуччини
5. "Богема"
6. "Тоска"

Вагнер
7. "Тангейзер"
8. "Нюрнбергские майстерзингеры"

Сметана
9. "Проданная невеста"

Моцарт
10. "Волшебная флейта"

Римский-Корсаков
11. "Царская невеста"

Беллини
12. "Норма"

Вебер
13. "Вольный стрелок"

Бизе
14. "Кармен"

Р.Штраусс
15. "Саломея"

Россини
16. "Севильский цирюльник"

КАСАТЕЛЬНО "ВАЛЬКИРИИ"

Где-то я уже писала, что "Кольцо" характерно полным отсутствием морали. Измена своему слову - пожалуйста! Убийство в незащищенную спину - норма! Торговля детьми - порядок! Спокойное, "между прочим", убийство приемного отца - да легко! Кстати, попытка отравить приемного сына - тоже как нефиг. Все обманывают всех, все предают всех, все убивают кого ни попадя, кто хочет - развратничает направо и налево, кто-то силится чужими руками получить мировое господство, одна только Фрикка слабо трепыхается, но на фоне всеобщей аморальности ее трепыхания выглядят нелепо, вносят диссонанс в общую картину и всем мешают. Два героя "Кольца", к которым я испытываю особую слабость, высокими моральными качествами тоже не отличаются, скорее наоборот, даже в действующей в "Кольце" куче моральных уродов выделяются. Совершить инцест с родной сестрой - во все времена и у всех народов считалось очень плохим поступком. Все ругают злодея Хагена за убийство Зигфрида, причем, по-моему, главной его виной считают не само убийство, а то, что оно было совершено не в честном бою, а коварно в спину. А кто навел? Кто кинул идею? Конечно, разъяренная женщина, да еще бывшая валькирия, - самый страшный зверь, от которого нет спасения, но все-таки. И как же я их люблю, эту пару, встретившуюся один раз в "Валькирии" и круто изменившую ход истории, Зигмунда и Брунгильду!
Зигмунд - молодой волк, животное, он и ведет себя, как животное. Психически нормальное молодое животное. Как умирает больное или израненное животное? Оно прячется, заползает в какое-нибудь укромное место, чтобы никого вокруг, чтобы никто не трогал. И переутомленный, измученный, израненный, готовый к смерти, не нашедший себе места в мире Зигмунд заползает в уединенный дом Хундинга, чтобы там издохнуть (может быть, зализать раны и отлежаться, это молодое, сильное животное, - но тут уж как получится). И вдруг - она. Зиглинда. Ласковые женские руки подают питье, нежный голос заговаривает с умирающим хищником, вливая в него новые силы. Женщина заботится о Зигмунде, и он начинает оживать. Описано довольно много случаев, когда больной волк, тигр, лось, лисица приходят за помощью к людям и благодарно принимают эту помощь, не кусают обихаживающие их руки, даже если лечение болезненно. Зигмунд ведет себя точно так же, он проникается доверием к Зиглинде, тянется к ней. Хотя Хундингу показывает зубки, отказываясь разговаривать с ним. Что же дальше? Зигмунд мужчина, самец, значит, вожак по сути, пусть и ослабевший. Вожак отвечает за стаю, защищает ее членов. Зигмунд принимает в свою маленькую стаю, пока что состоящую из одного вожака, женщину, оказавшую ему помощь, принимает на себя ответственность за нее, принимает долг защищать ее от тех, кто, по его разумению, причиняет ей зло, то есть от Хундинга. С Хундингом Зиглинда глубоко несчастна, это чувствует не только Зигмунд, это ясно всем. Можно перегрызть Хундингу горло в честной схватке, но Зигмунд - очень молодое животное, к тому же ослабевшее от ран. Хундинг - матерый самец. Значит, опекаемую самку надо уводить. Представьте себе картину, просто представьте: израненный волк заполз умирать в тихое место, он инстинктивно избегает общества других живых существ, он полностью погружен в себя и свою боль, и тут заботливая рука ставит перед ним миску с теплым молоком, ласково поглаживает слипшуюся шерсть, нежно чешет за ухом. Волка переполняет чувство благодарности и, чего уж греха таить, собственной значимости - ему помогают, значит, он не безразличен помогающему. Между ним и незнакомой женщиной возникает внутренняя связь. И вдруг он понимает, что женщина в беде, ее унижают, ее обижают. И вот, едва оправившийся от ран, все еще слабый, мучимый болью волк поднимается на дрожащие лапы, ставит уши, тыкается горячим сухим носом в ладонь женщины и говорит:"Идем со мной. Здесь ты погибнешь. Со мной погибнешь тоже, но - со мной." И какая, в сущности, разница, брат с сестрой или совершенно чужие друг другу существа уходят в ночь - у животных соитие самца и самки из одного помета не выходит за рамки морали стаи.
Избалованная отцовской любовью дочь Вотана Брунгильда нахально крутится рядом с отцом богов. Отмороженную деву-воительницу не смущает некоторое несоответствие рангов. Ее вообще мало что смущает. Она имеет дерзость принимать самостоятельные решения, противоречащие распоряжениям верховного бога. Странный, настораживающий факт: все боги приходят к Вотану с проблемами, идеями, жалобами, требованиями и т.д., как к директору крупной фирмы на прием. И только за Брунгильдой Вотан бегает сам. Вопрос: зачем, с какой целью Вотан является наблюдать за поединком Зигмунда и Хундинга? Ведь он отдал Брунгильде все необходимые распоряжения! Верховный бог отдал четкий, ясно сформулированный приказ своей валькирии, более того, отец велел дочери. И тут же побежал контролировать выполнение приказа, ибо знал, что дочь его - существо, весьма самостоятельно мыслящее, отмороженное, следовательно, приказ Вотана может оказаться для нее простым сотрясением воздуха. Может и не оказаться, но проверить надо, видимо, Брунгильда не впервые принимает самостоятельные решения, идущие вразрез с требованиями руководства. Как мне кажется, именно поэтому Вотан и назначает горячо любимой дочери такое тяжкое наказание: за регулярное ослушание. Терпение лопнуло. И ведь что характерно: уже выслушав приговор (то есть, по идее, смущенная, покорная, осознавшая вину, опечаленная, какая там еще?) отморозок в доспехах выдвигает свои требования! Пытается наступить Вотану на горло! Нет, она, конечно, типа робко просит, но, по-моему, вообще распахивать ротик в такой ситуации - верх наглости. Разве только для того, чтобы сказать:"Слушаюсь!" Обожаю эту сцену и нахальство Брунгильды в этой сцене!.
Когда животное Зигмунд и отморозок Брунгильда встречаются во 2 действии, Зигмунд ведет себя, как человек, а Брунгильда - как сентиментальная смертная женщина. Зигмунд принял на себя всю ответственность за Зиглинду. Всю. И только на себя одного. Так что, узнав, что сейчас он погибнет, а Зиглинда и их ребенок останутся абсолютно безо всякой защиты, да еще и перед победителем Хундингом, он принимает шокирующее цивилизованных нас, но очень мужественное и единственно верное для той эпохи решение: собственными руками одним милосердным ударом меча убить Зиглинду и неродившееся дитя, чтобы ей не пришлось долго страдать перед неизбежной в ее ситуации гибелью. Своим решением он пробуждает в небожительнице человеческую, женскую сущность. К пребыванию в этой сущности после пробуждения ее и приговаривает Вотан. Так ли уж тяжко наказание? И вообще, наказание ли это? Не окажись Зигфрид дубиной, по-моему, человеческую судьбу можно было бы считать для Брунгильды скорее наградой.

Итак, дело, начатое на волне благородного безумия, лихо продолжается. Сегодня состоялась вторая вагнеровская лекция, то есть не вторая по счету, а по второй реформаторской опере, по "Тангейзеру". При малом стечении народа, потому что за организацию взялся не тот человек, но пришли, кому надо. И как-то я так увлеклась, упомянутая волна меня подхватила, что отдала я незаметно для себя все, выжала себя, как лимон, сейчас сижу и смутно припоминаю, что меня после лекции фотографировали и вроде бы даже поцеловали. И вроде бы даже забили стрелу на после Нового года для чтения вагнеровских лекций в хорошем месте, где народу будет навалом. И даже скопировали лично для себя те фрагменты, которые я записывала для знакомства с оперой, благо, проигрывали диск на компьютере, а не на DVDшнике. А прошедшую субботу мы почтили очень даже неплохо, выехав с лекцией по "Голландцу" в соседний город. Городок маленький, был один кинотеатр, но благополучно накрылся медным тазом несколько лет назад, так что народу в выходные пойти некуда наглухо, а тут городская библиотека предоставила для нам свой лекционный зал, очень, кстати, неплохой зал, большой и с хорошей акустикой, убивая таким образом лишнего зайца - и музыку послушать, и галочку себе в отчете о культурно-просветительной работе, которую им вменяется в обязанность вести, поставить. В принципе, если бы пришло человек 5, никто бы не подумал отменять выступление, сколько пришло, столько и хорошо, но народу набился полный зал, даже пришлось нести дополнительные стулья, и не ушел никто, все сидели тихо и слушали внимательно и с интересом, а потом (о чудо!) посыпались вопросы. Первый:"А какую оперу вы привезете в следующий раз?" Ну народ! Не "А вы к нам еще приедете?", а "какую оперу", то, что мы обязательно приедем, сомнению не подлежит. Отвечаем, что "Тангейзера". "А после "Тангейзера"?" - "Лоэнгрина". - "А потом?" Я, хоть и "нью", но все-таки Чума, поэтому, собирая потными дрожащими пальцами бумажки и сматывая шнуры, рявкаю:"Смерть!" - "А это как?" Пришлось взять себя в руки и вкратце объяснить насчет "Тристана и Изольды", рассказать о дирижерах, умерших за пультом, о первом Тристане, умершем после нескольких спектаклей и высказать предположение, что немало исполнителей серьезно подорвали свое здоровье и потом долго лечились, кроме того, никто не собирал данных о том, скольких зрителей увезли на "скорой" прямо из зала. Я могу судить только по себе, любимой, так вот, послушав "Тристана" в первый раз, я реально жрала горстями сердечные таблетки, хотя до этого знала о сердце только, что оно слева, и что ему не хочется покоя. Подозреваю, что я не одна такая. Народ заинтересовался и объявил, что уж такую оперу не упустит ни за что. Был оригинальный вопрос с переходом на любимую российскую тему о правительстве, которое все, как известно, трепетно обожают. Запись фрагментов производилась с пиратского диска, на котором отключить субтитры невозможно, во всяком случае, я не умею, так что народ судорожно вчитывался в английские субтитры, а потом один человек с некоторой долей возмущения спросил:"Почему не сделали русские субтитры?" - "А мы не умеем" - "Но английские же сделали!" - "Ну, это англичане сделали, не мы, они для своих постарались" - "И вот так всегда! Англичане - пожалуйста, для своих стараются, а наши никогда, ну никогда, неужели трудно было перевести текст на русский язык и написать русские субтитры для нас?" И далее несколько теплых слов о том, как о нас трогательно заботится наше правительство. Строгая бабуля:"Вот вы тут показали, что Голландец спасен (хм, мы показали... не Вагнер...). А как же он еще плавает?" - "А откуда Вы знаете, что он еще плавает?" - "Ну как же! Мужики говорили. Они сами его видели". Бабуля! Солнце! Тот, кто видел Голландца, уже ничего не говорит! Но раз мужики, авторитет которых, естественно, непререкаем, то пришлось мекать и бекать, подыскивая ответ:" Мык...пык... а Вагнеру очень хотелось, чтобы все хорошо кончилось!" Бабуля, явно проводящая свободное время за просмотром по ТВ мыльных сериалов, ответом удовлетворилась. Ладно, бабулю не учитываем, но остальные вопросы показывают, что люди не просто заинтересовались, не просто приятно и с пользой провели выходной, но что им это нужно, что они хотят слушать такие лекции. А значит, лекции будут продолжаться. Кстати, бальзам на душу, все без исключения были в восторге от Грундхебера, исполнителя партии Голландца, который(Грундхебер) мне далеко не безразличен. А сегодня один из слушателей выразил готовность послушать "Тангейзера" в разном исполнении, чтобы лучше понять и прочувствовать произведение. А? А? Это о чем-то говорит!

Три первых оперы Вагнера ("Феи", "Запрет любви" и "Риенци") реформаторскими не являются. Музыка в них прекрасна, конечно, ведь писал ее гений, но гений этот тогда еще не рухнул в мир, как метеорит в спокойное лесное озерцо. Из этой тройки я больше всего люблю "Риенци". Цепляет меня этот сборник маршей, сама не знаю, почему, но кажется он мне невероятно красивым. Есть там герой по имени Адриано Колонна, совсем юный парнишка, партия написана для меццо-сопрано. Красивая партия, на диво изукрашенная всякими музыкальными кружевами, она не казалась мне выразительной, хотя Адриано, пожалуй, самый драматичный образ в этой опере, он раздираем противоречиями, он постоянно мечется между двух огней и гибнет, не найдя выхода. Дуэты Адриано и его возлюбленной Ирены впечатления напряженности не вызывали - щебечут две женщины, голоса красиво сплетаются и переплетаются, звучит красивая музыка, чисто эстетическое удовольствие, башню не рвет. Потом я стала понемногу копать, искать разные исполнения этой оперы, не из-за Адриано, конечно, он не был мне интересен, ну попел мальчик женским голосом, потом прыгнул в огонь и сгорел, дурачина, что ему, памятник теперь ставить? У меня не много разных исполнений "Риенци", всего пять, но есть среди них два, в которых Адриано поет мужчина, в одном случае тенор, в другом вообще высокий баритон, причем все музыкальные украшения, все финтифлюшки, такие выгодные для женского исполнения этой партии, им оставлены. И боже ты мой, какими же яркими красками играет тогда эта опера! Адриано в мужском исполнении выдвигается вперед и уверенно занимает ведущее место рядом с Риенци. Ну, там, где Адриано поет баритон, Риенци мощный дядя, его фиг перебодаешь, а там, где тенор, Риенци слабоват - и оперу смело можно назвать "Адриано"! То есть это очень ярко выраженная мужская партия, которую автор почему-то предоставил петь женщине. И просчитался. Опера проиграла Она потеряла образ сильного, выразительного, драматического героя. Почему Вагнер это сделал? Хотел дать Вильгельмине Шредер возможность блеснуть? Отдавал дань традиции, согласно которой партии совсем молоденьких юношей должны петь женщины? Мне это непонятно. Понятно одно: тембр голоса исполнителя одной партии сильно влияет на восприятие всей оперы в целом. Есть пример, гораздо более известный: партия Розины, изначально написанная для колоратурного меццо-сопрано. Партия выигрышная, колоратурных меццо немного, сопрано ее похитили и с успехом поют на всех оперных сценах мира. Прекрасно поют! Где-то полтора-два года назад я конкретно зависала на "Севильском цирюльнике". Ну, видимо, во мне сдох не только оперный режиссер, но и мазохистка, я периодически ставлю над собой эксперименты вроде такого: начинаю слушать одну оперу в разных исполнениях подряд, делая краткие перерывы на еду, посещение санузла и, когда совсем уже начинаю срубаться, недолгий сон. Когда записи кончаются, в голове несколько дней такая каша! Зато потом выкристаллизовываются интересные идеи. Это эксперимент одного толка. Описываю другой, с одним только условием: исполнение должно быть хорошим. Значит так: сегодня берем двух "Цирюльников" с Розиной-меццо. Завтра - двух "Цирюльников" с Розиной-сопрано. Послезавтра, если еще не все понятно, одного с меццо, одного с сопрано. И убеждаемся окончательно, что это две очень разные оперы, то есть восприятие образа главной героини напрямую зависит от тембра ее голоса, меньше, чем от режиссуры. Есть исключение. Никакое меццо не помешало блистательной Вальтрауд Майер великолепно спеть Изольду, впечатление от оперы из-за этого не изменилось, меццо действует в тех же рамках, что и сопрано. То, что Майер, бедняжке, сильно не везет с Тристанами, это уже другой вопрос. А если Тристана споет высокий баритон? Изменит ли это восприятие оперы, ее воздействие на публику? Ну нет сейчас Тристанов, теноры есть, а Тристанов НЕТУ. Так почему бы не попробовать? Насколько я могу судить, "Тристана и Изольду" портит фальшивое и бездуховное исполнение, а больше ничто не способно ее испортить. Как только над этой оперой не издевались! Есть у меня "Тристан" усеченный, из 2 действия изъят приличный кусок. Из ВТОРОГО ДЕЙСТВИЯ! Немыслимое кощунство! Даже если постановщики до и после этого вели абсолютно праведный образ жизни, геенна огненная им обеспечена на 100%. Сделано все, конечно, аккуратно, место разъема-соединения впечатления кровоточащей раны не производит, если не знать оперу, ничего не заметишь. Смысл акции для меня сокрыт во мраке, ну разве что из чисто практических соображений, подогнать момент завершения спектакля под время ухода последних автобусов? Не знаю. Но солисты великолепны, искренни, опера не стала хуже, слабее, общее впечатление не смазывается. Есть видеозапись вагнер-концерта, в котором тенор поет фрагмент из все того же 2 действия, мужскую часть дуэта, без партнерши, а потом оркестр играет Смерть Изольды и финал без певицы. Страшно читать? А слушать хорошо, потому что певец и дирижер вкладывают в исполнение всю душу. Ничего не испорчено, впечатление опять-таки не смазано. Если это все не испортило, не извратило, не переделало оперу, не переставило акценты, не изменило ее смысла, если на нее не повлияла смена тембра голоса певицы, при прекрасной актерской игре, то, как мне кажется, можно сделать вывод, что изменение тембра мужского голоса при условии, что это будет хороший, искренний актер, тоже не навредит, а может быть, даже украсит произведение. А вообще, представьте себе; Герман - баритон, Отелло - баритон, Радамес...нет, Радичку не отдам, это тенор чистопородный! С лучшим экстерьером. Как бы все это прозвучало? Как переставились бы акценты в опере, если бы драматические теноровые партии отдать баритонам? Любопытство просто раздирает на части.

Я живу в мире, который называется Рихард Вагнер. Мир - штука большая, здоровенная такая штука, поэтому в нем есть место и Чайковскому с Римским-Корсаковым, и Бетховену с Малером, и Моцарту с Шубертом, и Веберу с Верди, и личной жизни, и работе, и склокам, и праздничным застольям и, и многому другому. Но название у мира все-таки совершенно конкретное. И как же я удивилась пару лет назад, узнав, что в наших славных Больших Бодунах зарегистрировано местное вагнеровское общество, которое входит в мировое вагнеровское общество! Не знаю, как уж оно там, на мировой арене, себя проявляет, но в местных масштабах никак. Ни лекций на город, ни тематических концертов, даже ко дню рождения Вагнера. Как оно организовалось вообще? Кто-то принес из Европы весть на хвосте, мол, есть такая организация, членских взносов платить не надо, вход свободный? Или в интернете полазали и случайно наткнулись? Хм. Полазали. В интернете. Тети пенсионного возраста, профессиональные музыкантши. Ну, может дети полазали? Но как бы там ни было, наша лампочка на той карте тоже горит. Вот и пришла в несколько отмороженных головушек ценная мысль - а не начать ли делать за наше вагнеровское общество его работу? Не начать ли знакомить местное население с произведениями великого композитора и драматурга? Сначала эта мысль бродила по разным головам одновременно, но тихо, не высказываясь вслух. Потом один язык все-таки не выдержал и взболтал воздух. Потом была небольшая дружеская склока на тему "что делать", в результате которой нарисовался план цикла лекций по операм Вагнера по порядку их написания, не затрагивая три первых, то есть начать с "Летучего Голландца" и далее по списку в хронологическом порядке. Потом опять склока - а кто сделает? У кого брать записи для иллюстрации, было ясно сразу, у меня, естественно, я не хвастаюсь, но моя коллекция записей вагнеровских опер стопроцентно лучшая в городе. Цель лекций тоже была ясна с самого начала: познакомить народ с творчеством Рихарда Вагнера. Пока шла вялотекущая склока, постепенно переходящая в чесание репы, я помаленьку выдергивала из великолепного финского "Голландца" 1989 года самые яркие фрагменты, дающие четкое представление о сюжете и потрясающей музыке этой оперы, одновременно писала пояснительный текст, который потом, конечно же, правился и правился и в конце концов принял более-менее приличный вид, потом притащила материал в зубах, виляя хвостом, и заискивающе спросила:"Так пойдет?" Мне на полном серьезе ответили, что более чем пойдет, и вообще, теперь ясно, кто будет читать первую лекцию. Ага. Читать. При моем-то опыте публичных выступлений ноль целых хрен десятых. Примерно неделю перед мероприятием мои мозги находились в совершенно разжиженном состоянии, я без всякого повода срывалась на истерику, а ответ на самый пустяковый вопрос, вроде "Будешь обедать?" обдумывала не менее пяти минут. Однако сегодня оказалось, что этот ноль не значит абсолютно ничего, потому что лекция таки состоялась, помещение пробили, но маленькое, правда, и народу-то было человек 30, причем десяток ушел сразу, как только понял, что ни попсы, ни стриптиза не будет, а будет серьезный разговор и куча серьезной музыки. Но те, кто остался, сидели тихо, слушали внимательно, восторженно комментировали особенно цепляющие за душу моменты, одна совсем молоденькая девчонка как села в начале, так и не шевельнулась ни разу, рот открыт, глаза круглые. Ее точно зацепило! Собственно, для чего все и затевалось. Если хоть один из двадцати оставшихся не просто выйдет с лекции и потом будет вспоминать, как было круто, а пойдет копать дальше, будет слушать что-то еще - цель достигнута! Ничего, это только начало. Мы с этой лекцией пройдем по городу, по крайней мере в паре-тройке мест ее еще прочитаем. А на горизонте уже Генрих фон Тангейзер взмахнул плащом...

                      БЕЗМОЛВНЫЙ ГЕРОЙ

   Во всех вагнеровских музыкальных драмах есть одно действующее лицо, для которого не написана партия, незримо присутствующее на сцене с первой картины и до финала. Это Судьба. Каждый шаг, который делают герои - это шаг по пути, начертанному Судьбой. Причем, путь этот - единственно возможный и наилучший для них, другой исход был бы не просто нелогичен, он был бы смешон. Не судьба слабовольному Амфортасу руководить орденом с таким жестким уставом - и он радостно отправляется воевать Клингзора, попадается в путы чар красотки Кундри и получает прихваченным в поход (для чего?) священным копьем в бочину. Судьба Парсифалю стать королем - и подросток пуберантного возраста не реагирует на женскую красоту, такую призывную, такую доступную! Вот где бы педагогам и психологам головы ломать - он должен, обязан в силу возраста немедленно воспользоваться  предоставленной возможностью познать женщину, а его мысли заняты другим! Ответ прост и мне вполне понятен - Судьба. Именно поэтому Парсифаль таким точным движением перехватывает в воздухе летящее копье, пущенное далеко не самой слабой и неумелой рукой, именно поэтому он интуитивно осеняет владения Клингзора крестным знамением, крестя копьем - он не знал, что сделать надо именно это, ему никто не давал никаких инструкций, ему вообще пинка выписали, Гурнеманц его просто выгнал! Действия подсказала Судьба.
   В тетралогии верховный бог Вотан - абсолютный раб Судьбы. Все действия его, всей душой стремящегося сохранить и упрочить существующий порядок вещей, начиная с "Золота Рейна", когда он, по причине собственной (прости, Вотан!) уперто глупой верности слову (в других операх тетралогии он почему-то свое слово очень легко нарушает! Мое слово, хочу - даю, хочу - беру назад) вынужден отдать великанам кольцо, и кончая "Зигфридом", где он вступает в дурацкий спор с подростком-Зигфридом, словно и сам он подросток, какая сила могла заставить его меряться с этим дурачишкой, сравнивать оружие - что сильнее, меч или копье? Сила Судьбы. Хотя пожертвовавший глазом ради приобретения мудрости старый бог мог бы плюнуть на амбиции, развернуться и уйти. Легко. Но - не Судьба старому миру остаться, Судьба прийти новому. И Судьба Зигфриду погибнуть именно для того, чтобы искры его погребального костра подожгли Валгаллу. Поэтому он и дурак такой, поэтому и не применяет свою уникальную способность читать мысли людей, а позволяет Гунтеру и Хагену себя использовать, а потом выкинуть за ненадобностью - не Судьба!
   Не Судьба Бекмессеру взойти на пьедестал почета и получить вожделенную Еву - и он забывает слова песни. Впрочем, "Майстерзингеры" - в известной степени бытовуха, так что тут вполне возможен тонкий расчет мастера Закса, который и отдал-то ему чужие стихи, прекрасно зная его тугодумие и неспособность быстро выучить достаточно длинный текст. У Бекмессера просто не было на это времени, надо было за пару часов привести себя в порядок после ночной потасовки и успеть сочинить музыку. Но вот то, что Бекмессер, обладая такими качествами, схватился за стихотворение Вальтера, как утопающий за соломинку - это уж точно Судьба!
   Судьба Лоэнгрина - быть наследником Парсифаля на троне. Это также его долг, но не стоит путать долг и судьбу, это совершенно разные понятия. Долг Тристана - верно и преданно служить своему королю, но вот Судьба...сами знаете. Н-да, придется все-таки и "Тристана" затронуть. Ну, Судьба... Ладно. Я не верю, что уставом ордена святого Грааля не был предусмотрен механизм выхода из ордена. Понятно, это средневековье, другие критерии, принадлежать к ордену - высшая честь, возникни нештатная ситуация, и лучше погибнуть с честью, чем опозорить себя, но вот что делать, если с честь погибнуть не получается? Или смертельная любовь? Или не знаю, что еще, но из ордена уйти надо? Нет, я не верю, что выхода не существовало, что Лоэнгрин не мог остаться с Эльзой, которую так нежно полюбил (а полюбил ли? Они были знакомы чуть больше суток, и основную часть проведенного вместе времени Эльза его пилила и доставала вопросами, которые сама же поклялась не задавать никогда. Ну, раз все говорят, что полюбил...) В общем, он вполне мог отринуть долг, отказаться от преимуществ, которые давала сила святого Грааля, и остаться с любимой, став обычным рыцарем. Такой финал выглядел бы не менее романтично, чем существующий, для сентиментальных домохозяек, конечно. Но - Судьба!
   Не Судьба гению быть понятым в своем отечестве, но и показать в опере медленное угасание отовсюду изгнанного вследствие непонимания серой массой миннезингера Тангейзера невозможно, опера - штука динамичная, действие развивается быстро, сюжет должен быть напряженным, поэтому Судьба (и Вагнер) заталкивают рыцаря в грот к Венере, ускоряя развязку на пользу опере. 
   Судьба Голландца - быть спасенным самоотверженностью святой женщины. И он лихорадочно подталкивает свою Судьбу, ищет, хватается за первую встречную, не находит, опять ищет... В конце концов все-таки встречает Сенту.
   Чуткий режиссер, понявший Судьбу героев, тоже может эту Судьбу подтолкнуть, даже пожертвовав авторскими ремарками. Например, Понелль в байрейтском "Тристане" 1981г заставляет Тристана самого броситься на меч Мелота, хотя по Вагнеру они сражаются. Я ему прощаю эту вольность из-за четкой мотивации:
1). Тристан спрашивает Изольду, согласна ли он последовать за ним в страну вечной ночи, где его ждет мать.
2). Изольда соглашается и просит Тристана показать ей путь.
3).Тристан признает, что предал короля, провоцируя Мелота на бой.
4) Не больно-то долго этот великий воин, сразивший непобедимого Морольда, сопротивлялся! Сам подставился под удар?
   Все логично.
   А уж смерть Тристана и Изольды  - это точно следование путем Судьбы!
   Смерть Тристана:
1). Наступило утро, взошло солнце, а Тристан и Изольда отреклись от дня.
2). Изольда уже бежит к замку Тристана, значит, пора показывать дорогу.
3). Отдирая от воспаленной раны присохшие бинты, Тристан кричит о своей победе над Морольдом. Конечно, не о любовной, он бы еще Марка вспомнил! О победе в бою, о рыцарском подвиге, избавившем страну от позорной дани. Этот выкрик еще раз доказывает, что Тристан настоящий мужик, воин, а не галантный сюся-пуся в слезах и соплях по поводу любви к Изольде, ему было предначертано изначально - быть воином и героем, но Судьба использовала глупенькое орудие - Брангену (а что, в общем-то, девчонке оставалось? Ей жить хотелось, а не голову на плаху класть за двойное убийство) и совершила такой резкий поворот...И сойти с этого пути герой не может, он должен по нему пройти до конца, но - помня, что он герой!
   Тристану умереть проще, он тяжело ранен, крови в нем осталось не так уж много, достаточно сорвать повязку и дать свободно вытечь остаткам. Смерть Изольды с позиций медицины объяснить невозможно, если в "Тангейзере" музыкой четко показана смерть Тангейзера от разрыва (или остановки) сердца, то в Смерти Изольды  в музыке такое облегчение и даже восторг! Потому что это ПРАВИЛЬНО - следовать путем своей Судьбы, этому нельзя сопротивляться, это наилучший путь. Изольда и не сопротивляется, и идет по своему единственно верному пути с облегчением и восторгом.
   Вот, давала слово не писать о "Тристане и Изольде". Ну и...я ж своему слову хозяйка, хочу - даю, хочу - беру назад. Прям Вотан в юбке!
   И напоследок. Вопросик мучает, изнемогаю просто. Во 2 действии "Парсифаля" Парсифаль ловит брошенное Клингзором копье. Баритон бросает - тенор ловит. Не поймать на спектакле нельзя! Ну, когда "Парсифаль" ставится в театре, где баритон и тенор работают на постоянной основе, тут все понятно, они выбирают время, закрываются в каком-нибудь пустующем помещении и тренируются, доводя движения до полного автоматизма. А вот если фестиваль? Когда съезжаются со всего мира артисты, каждый из которых знает свою партию, две-три репетиции на сцене с оркестром - и вперед! Попутного, так сказать, ветра! И Клингзор с Парсифалем ни разу до этого на сцене в данной опере не встречались? Или известного тенора для увеличения сборов приглашают один раз спеть Парсифаля (или известного баритона - Клингзора)? Каждый бросает по-своему. Копья все разные! И реально нет времени как следует отрепетировать этот деликатный и важный момент, потому что звезда приезжает за пару дней до спектакля, ибо связана по рукам и ногам другими контрактами, да и работой в своем основном театре, наконец, где отсутствие звездного солиста тоже, знаете ли, на сборах скажется! Как тогда? Ой, высоко кинул, извините, не рассчитал, у нас копье потяжелее! Оп-оп-ой, не поймал, бросьте еще разок, будьте так любезны! Или копье на всякий случай привязывают на невидимые из зала нити и ведут в руки Парсифаля? У меня 3 "Парсифаля" на видео, во всех записях полет копья камерой не зафиксирован, вот оно в руках Клингзора - а вот Парсифаль его уже держит. Как это делается? 

   О, эти вердиевские женщины, из которых бьют молнии! Какую на возьми - мощнейшая энергетика, великолепная музыкальная характеристика, подчеркивающая малейшие нюансы настроения героини, ярко ее окрашивающая, отражающая сложность характера и разнообразие чувств, испытываемых ею по мере развития действия. Я даже имен называть не буду, все они такие, и в ранних операх, где Верди еще не достиг тех немыслимых высот мастерства, которыми отличаются его последние оперы, везде у него женские образы выписаны очень сильно и ярко. За одним исключением. Есть один женский образ, причем именно в поздней опере, окрашенный "в одну краску", в разные оттенки унылого серого цвета. Конечно, партия красивая,  а где это у Верди нашлась хоть одна некрасивая партия? Красота партии - это талант творца, а этого добра у Верди на добрый десяток композиторов хватило бы. Я о впечатлении, которое оставляет музыкальная характеристика героини, имя которой

                                                   ДЕЗДЕМОНА
   Первое прослушивание оперы оставило после себя впечатление полного уныния, но там исполнение было неудачное, и Отелло какой-то вялый, и Яго так себе, и язык итальянский, а я трагедию Шекспира тогда не читала, знала только общее содержание, и кто бы мне перевел текст? Пришлось искать более выразительное исполнение и перевод либретто на русский язык. Либретто нашлось в переводе Е. Геркена. Выразительных исполнений - вагон. Трагедию Шекспира я прочитала и поняла, что в опере значительно усилены, по сравнению с пьесой, главные мужские образы: во-первых, музыкой, серьезно увеличившей эмоциональный диапазон героев, а во-вторых, Бойто (в соавторстве с Верди, однако!) сильно ужал длинные шекспировские монологи, "высушил воду", ухитрившись не затронуть суть высказываний, что не только само по себе достойно восхищения, но и усиливает впечатление от текста. Яго у Шекспира злобен и коварен, как ядовитая змея, - у Верди он способен проползти под змеей. Поверивший в предательство жены Отелло у Шекспира - весьма неприятный, вызывающий даже отвращение, тип, Верди же сумел музыкой показать, как его сердце рвется на части. Эмилия у Шекспира довольно бледна, у Верди в финальной сцене это разъяренная кошка, готовая вцепиться Отелло в глаза, энергетика образа бешеная. И только Дездемона как будто специально обеднена эмоциями, у нее явно снижена сила воли! Пьеса Шекспира начинается с того, что Дездемона бежит из родительского дома, чтобы тайно обвенчаться с Отелло. В опере этот момент выпущен. С целью сократить время действия, чтобы публика не успела почувствовать дискомфорт? Ага, как же! Для "Дона Карлоса" (тоже из поздних опер) Верди написал пролог, встречу Карлоса и Елизаветы в Фонтенбло, которого нет у Шиллера! То есть Шекспир показывает силу характера Дездемоны, силу ее любви к Отелло. А почему Верди не хочет этого показать? Не потому ли, что эти черты в дальнейшем никак не проявляются? Мне кажется, что он переосмыслил образ Дездемоны и убрал ненужные ему черты ее характера, оставив безволие, безынициативность, боязливость, равнодушие к мужу, небольшой ум и некоторую, не сильно выраженную, самовлюбленность.
   Хотя в 1 действии Дездемона поет только любовный дуэт с Отелло, на кое-какие мысли этот дуэт уже наталкивает. Дездемона ждала в безопасном месте любимого (предположительно) мужа, который в это время подвергался страшным опасностям: бился насмерть с врагами, пережил бурю и чуть не утонул в виду берегов Кипра вместе с потрепанным бурей кораблем и остальной командой., По идее, любящая женщина должна сидеть, как на иголках, а когда чудом спасенный от гибели в океанской пучине супруг появится перед нею, броситься ему на шею, задыхаясь от счастья. Ну, во всяком случае, проявить эмоции. В дуэте их нет. Я понимаю, почему в партии Отелло звучит только нежность, он много чего перенес и эмоционально истощен, крылатый лев святого Марка устал и может позволить себе только одну эмоцию. Но где же чувства, которые испытывает Дездемона? Она в этом дуэте - зеркало, отражающее чувства Отелло. Где ее собственные чувства, которые должны сейчас вырваться на волю? Она абсолютно ведОмая, несамостоятельная, а старый чародей Верди знал толк в эмоциях и умел из выразить с предельной яркостью и точностью. Так любит ли она мужа или только подчиняется принятым в обществе условностям? Когда я слушаю этот дуэт, у меня всегда перед глазами картинка: Отелло принес Дездемону к месту встречи на руках, там поставил и разливается перед ней Пигмалионом, пытаясь оживить эту статую, а она ему, так уж и быть, отвечает, не брызжа радостью встречи.
   Начинается 2 действие. Пока льстивые местные жители славят красоту Дездемоны и осыпают ее цветочками, Яго, капля за каплей, вливает Отелло яд ревности, яд начинает действовать, хотя пока что Отелло пытается ему противостоять. Входит Дездемона и произносит, казалось бы, не значимую фразу, что-то вроде "Как здесь хорошо". И музыка окрашивает эти слова в теплые, солнечные тона!  Вообще вся партия Дездемоны для меня "серая", кроме трех моментов: молится она классно, умирает эмоционально и выразительно, плюс вот эта фраза! Девочка, так чего тебе по жизни надо? Чтобы всегда только носили на руках? Другое отношение к себе ты начисто отвергаешь? Похоже, да, потому что когда расстроенный Отелло сказал ей пару резких слов и отбросил поднесенный услужливой ручкой платок (а она-то была уверена, что муж тотчас растает от такой заботы и начнет проявлять привычную, требуемую ею, как нечто обязательное, нежность), она :
а) продолжает лезть к разозленному Отелло с просьбами насчет Кассио и б) начинает сама себя втаптывать в грязь, предлагая посмотреть ей в глаза, там, мол, ясно написано, что она никогда не лгала мужу. Какая такая ложь? Ее пока ни в чем не обвинили, а она уже лебезит и оправдывается, работая на Яго в поте лица. Вообще странная сцена: если любишь человека, то чувствуешь его настроение, Дездемона не замечает плохого настроения мужа, ну ладно, пусть не сразу, но тебе дали понять, что твоя просьба неуместна, ответили грубо - так и отстань! Не дави на психику! Подожди удобного момента! Мало ли какие обстоятельства могли рассердить губернатора? Они могут и не иметь к тебе никакого отношения, так зачем сразу клясться в собственной правдивости, такие, не вызванные предыдущим разговором, клятвы сразу возбуждают подозрения во лжи! Дездемона ведет себя виктимно (термин "виктимное поведение" обозначает поведение, провоцирующее насилие), она, не виновная ни в чем, ведет себя так, будто в чем-то виновна. Все это усиливается жалобной и тоскливой музыкой и оставляет впечатление полнейшего унижения, причем Дездемона унижает себя сама. Отношения с Отелло устраивают ее, только если они совершенно безоблачны, малейший сбой по любой причине - и она уже готова ныть, взывать к сочувствию и, по неумности своей, по узости кругозора, считать причиной плохого настроения мужа себя, как центропупию всего сущего.
   В начале 3 действия Отелло говорит Дездемоне страшные вещи, обзывает ее демоном, куртизанкой, а она даже не пытается возмутиться, только спрашивает, в чем она виновата. Неужели мощная энергетика Отелло так ее подавляет? Один раз я уже упоминала для сравнения "Дона Карлоса", вернемся к этой опере. Трудно найти более  мрачный, яркий, обладающий сильнейшей аурой образ, чем образ Филиппа. Вот кто действительно подавляет своей энергетикой! Однако глубоко несчастная, униженная, раздавленная, ждущая смерти, как милости, Елизавета находит в себе силы топнуть на него ногой в сцене со шкатулкой, когда он уже совсем переходит всякие границы. Дездемона сама готова признать себя виновной, пока даже не зная, в чем ее вина. Почему она позволяет вытирать о себя ноги? Она ведет себя, как слабовольная, нечуткая, боязливая женщина, причем все это очень выразительно подчеркивает музыка, это сплошная жалоба и уныние. Человека, который так себя ведет, хочется опустить еще ниже. Не поддержать, а толкнуть. Ничего, кроме раздражения, такое поведение вызвать не может. И вот она уходит в слезах, не понимая, что здесь надо бы проявить силу характера - опять она ошиблась в поведении, здесь бы сила против силы, пламя в глазах, не ее вечное, ставшее уже привычным, нытье, опять она виктимна!  Звучит ария Отелло, где он по тексту отрекается от своей любви - а по музыке его сердце разрывается от боли, мне кажется, это переломный момент оперы, здесь еще можно бы изменить ход событий, важно, кто первый подойдет к Отелло, Яго или Дездемона, причем Дездемона уже явно понимает, что с Отелло творится что-то страшное, и что она - невольный, невинный центр этого страшного. Невинность может защищать себя по-разному. Не обязательно тратить слова. Можно перестать корчить из себя снежную королеву, наступить на горло своей оскорбленной гордости, развернуться и молча броситься мужу на шею. Хватит ли у него сил оттолкнуть? Ведь счастье и любовь в таком недавнем прошлом, а в настоящем пока только недоказанные подозрения. Нет, ей не хватает то ли чуткости, то ли решимости, то ли ей не хочется рисковать, вдруг получит еще одну оплеуху, осколки душевного спокойствия ей дороже возможности примирения. К Отелло подходит Яго.
   А что за гнусная сцена во время встречи Лодовико! Оба супруга демонстративно выносят сор из избы и выкладывают его на всеобщее обозрение, причем Отелло ведет себя совершенно по-хамски, а Дездемона опять ноет, провоцируя собравшихся на сочувствие ей, несчастной, а мужа - на еще более хамское поведение. И ведь все послушно сочувствуют! Нельзя же не пожалеть бедняжку!  Что еще более злит Отелло. А ей бы проявить силу воли, стиснуть зубы и перетерпеть, не выдавая своего унижения. Как терпела Елизавета в "Доне Карлосе".
   И вот финальная сцена в спальне, Дездемона поет длинную, нудную и скучную (простите, фанаты Верди!) песню об иве, со множеством пауз, затяжек, повторов, с минимальным сопровождением оркестра (почему оркестр почти молчит?). В этой опере вообще много пауз, отступлений, задержек, особенно во 2 действии, в дуэте Яго и Отелло, в credo, но там эти паузы и отступления (не знаю, есть ли такой музыкальный термин, ощущение такое, будто собравшаяся было грянуть буря отступает), так вот, там они оправданы, в дуэте Яго нужно как можно сильнее "накрутить" Отелло, чтобы он не вспыхнул порохом раньше времени, не разрядился в обычном скандале, который скорее всего закончится примирением супругов, а интрига Яго обернется пшиком, поэтому Яго ( Верди, музыкой) умело снижает накал страстей и потом продолжает капать Отелло на мозги. В credo у Яго тоже много пауз, но оркестр бушует, паузы производят впечатление такое, будто это тигр перед прыжком собирается в комок. В песне об иве это просто паузы, остановки, не нагнетающие напряжения, не заставляющие жаждать продолжения. Когда я слушаю песню Дездемоны, мне хочется, чтобы эта тягомотина скорее закончилась, и она наконец начала молиться, потому что молитва Дездемоны - это самое то! Тут и оркестр во всей красе, нежная, "небесная" музыка подчеркивает искренность молитвы и невинность героини, мелодия только кажется однообразной, как она богата оттенками и нюансами, как гармонично сочетаются оркестр и голос! Как долго она шла к этой совершенной молитве! По-моему, это прекраснейший момент в унылой партии Дездемоны. Хорош и очень эмоционально насыщен момент смерти, когда Отелло душит ее, а она вырывается и кричит:"Я хочу жить!" Но вот казнь свершилась, вбежала Эмилия, и вдруг - о чудо! Мертвая заговорила! Я не медработник, так, инструктаж по оказанию первой помощи в учебном заведении далеко не медицинского профиля. Я так понимаю, что если Отелло перекрыл Дездемоне кислород, а она потом отдышалась и пришла в себя - так и осталась бы жива. Вероятно, он сломал ей шейные позвонки, но спинной мозг оказался не задет, а она перебила его, сделав движение головой, в результате чего умерла окончательно. Шекспир и Верди тоже далеко не медработники, монолог задушенной Дездемоны призван усилить драматизм сцены. Но у меня этот монолог вызывает нехорошее недоумение и воспринимается, как последняя большая капля серой краски, которой для меня и окрашен этот образ. Я считаю поведение Дездемоны на протяжении всей оперы виктимным, саму ее неумной, безвольной, нечуткой и малоэмоциональной и уверена, что половина заслуги в деле подготовки преступления Отелло принадлежит лично ей.
  

   Первая "вагнеровская" опера Вагнера, "Летучий Голландец"...  Я впервые услышала ее в детстве,  когда оперы Вагнера в России не ставили (их и сейчас-то отваживаются ставить очень немногие, и, по-моему, зря, славяне не могут петь Вагнера, менталитет не тот), и какой-то очень далекий от центра и потому достаточно независимый и самостоятельный оперный театр, то ли из Удмуртии, то ли из Хакассии, а может и не оттуда вовсе, уже не помню,  рискнул сделать лекцию о творчестве Вагнера и в качестве иллюстраций к ней взял отрывки из "Голландца". Музыка Вагнера меня потрясла, перевернула мое сознание, вызвала шок. Видимо, из-за этого шока в памяти остались только некоторые моменты: сумасшедшие вагнеровские трубы, дуэт Сенты и Голландца, светлая коса Сенты (натуральная, толщиной в руку, она все время нервно теребила косу, то расплетала, то заплетала), первая ария Голландца. Мелькал Даланд, пел хор. Эрика не было, это точно, когда, повзрослев и набравшись храбрости, я стала систематически знакомиться с операми Вагнера и взглянула на список действующих лиц "Голландца", то даже удивилась - какой такой Эрик? Он меня разочаровал. Бегает за Сентой этакий рыдающий дурачок, пытается вернуть себе заявленную собственность, и при этом уверен, что чем больше он распустит нюни, тем больше у него шансов получить свое. Так его, как правило, и поют. Слизняк-собственник. Таким даже морду не бьют, их просто походя давят. И до недавнего времени я относилась к Эрику с глубоким презрением. Почитав тут-там отзывы об этом образе, я узнала, что некоторые Эрику сочувствуют, жалеют его, как несправедливо обиженного. И что это за мужик, которого надо со слезьми жалеть? Ага, спасать еще побеги!  В общем, не герой, а полный отстой. А потом я услышала, как поет Эрика финский тенор Раймо Сиркья (если только я правильно прочитала фамилию) в фестивальном "Голландце" 1989 года, и это был мужик! В чем дело? Значит, можно показать Эрика таким? Значит, Вагнер оставил такую лазейку исполнителю? Второстепенный образ Эрика заслонил собой Тристана, Тангейзера, Зигфрида, да вообще всех заслонил, занял все место в воображении, я вертела этот образ так и этак, и вот что получилось, если рассматривать сюжет оперы как бы в реале.
   1. Сента - красавица, дочь жадного до денег, то есть не бедного, капитана Даланда, а значит, завидная невеста, за которую борятся лучшие женихи. В такой конкурентной борьбе слабаки отсеиваются сразу, побеждает сильнейший. Победил Эрик, причем он не просто отодвинул в сторонку остальных достойных претендентов, а еще и влюбил в себя Сенту, впрочем, он начал за ней ухаживать, когда она еще была совсем ребенком, а что такое детская любовь? это тренинг, она проходит сама собой, забывается, когда появляется более достойный объект, к которому можно приложить наработанные в первом опыте рефлексы.
   2. Сента. Какая она была до того, как услышала погубившую ее легенду о Летучем Голландце? Ну, во-первых, она  очень молода, фактически еще подросток, полуребенок,  девушек тогда выдавали замуж очень рано, как только они биологически становились способны произвести на свет нормального, здорового ребенка (прясть, готовить и т.д. обучали вообще с раннего детства). Сента в опере еще не замужем, так что ей, по всем прикидкам, где-то около 16 лет, может быть, еще меньше. Возраст юных фанаток, наших современниц, делающих шаг с крышы 12-этажки, когда их поп-кумир, перебрав водяры, путает дверь с окном и в результате разбивается насмерть. Самый-самый подходящий возраст и положение для "жертвенной натуры", услышь она легенду парой лет позже, когда у нее был бы супруг, ребенок-первенец и второй в проекте, она бы по-женски всплакнула над несчастной судьбой Голландца и отправилась стирать пеленки или жарить мужу отбивные. Но пока она свободна от всех обязательств, чувства долга и материнства ее не связывают, пока что ей МОЖНО. И у романтической девушки начинает ехать крыша.
   3. Эрик. Как кому, а мне ясно, что человек он достойный, надежный и преданный, способный стать прекрасным мужем, опорой для семьи, каменной стеной, за которой укроется от житейских бурь любимая жена и дети. Даланд дал согласие на этот брак, значит, Эрик действительно достойнейший жених в округе. О моральных принципах Даланда я распространяться не собираюсь. Эрик - охотник, значит, он уходит в дикие места один, случись что - надежда только на себя, помоши ждать неоткуда. То есть Эрик - человек физически крепкий и мужественный. Он не должен уступать Голландцу в упорстве и силе характера, иначе не возник бы такой трагический конфликт, и у оперы был бы другой финал. И вот этот сильный, упорный, надежный человек вдруг с ужасом замечает, что у его невесты медленно съезжает крыша, что юная красавица Сента начинает отворачиваться от него, а кто соперник? Не другой человек, живой, реальный, с которым можно было бы решить как-то этот вопрос, нет, это миф, призрак, герой легенды, причем личность этого героя чудовищна и должна бы внушать ужас и отвращение. Это проблема для пситхиатра, но Эрик не психиатр, да и не было тогда в медицине такой специальности, бесов изгоняли, это да, а психиатров не было. Что может сделать в такой ситуации нормальный мужчина, крепко стоящий обеими ногами на земле?  Что делают наши отвергнутые ухажеры? Преследуют даму сердца, напоминая о своей любви? Эрик тоже это делает. Клянутся набить лицо гаду? В финском "Голландце" Эрик готов выстрелом из ружья разнести на кусочки картину с изображением Голландца, Сента ему не позволяет. Пытаются оказывать непрошенные услуги? Да, в финале. Сердце Эрика действительно разбито, о чем он и говорит так настойчиво. Ты жертвенная натура, жалельщица? Тогда пожалей меня, я ведь реальный, живой человек, я люблю тебя, всю жизнь любил и буду любить, несмотря ни на что! Эрик просто доступными ему способами пытается вернуть Сенту в реальныу жизнь, не позволить ей погубить себя. Это, по-моему, достойно уважения, и, несмотря на то, что Эрик потерпел полное поражение, я его уважаю за упорство и способность не сдаваться до последнего.